Всего через неделю большая посылка укатила на почту, а 3 января 1958 года в вестибюле появилась телеграмма:
ПОЗДРАВЛЯЕМ УЧЕНИКОВ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ НОВЫМ ГОДОМ ЗПТ ЖЕЛАЕМ УСПЕХОВ УЧЕБЕ ЗДОРОВЬЯ ТЧК ТРОНУТЫ ПОДАРКАМИ БЛАГОДАРИМ ОТ ВСЕЙ ДУШИ ТЧК МОРЯКИ ТЧК
Отец пишет:
Вскоре обмениваемся делегациями, от нас в путь-дорогу снарядили молодую прелестную учительницу: обаятельная, влюблена в свою литературу. С ней трое мальчиков. Целую неделю наши посланцы провели на корабле. Явились опять же не с пустыми руками: подарки, письма… А школа тем временем водила своих гостей с корабля по лучшим театрам и музеям, всячески баловала. Вот уж точно: с корабля на бал.
И вот такое приглашение:
Уважаемый тов. Ценципер М. Б!
Офицеры и сверхсрочнослужащие крейсера “Александр Невский” приглашают Вас на праздничный обед в честь Дня Военно-Морского флота Союза ССР и 25-летия Советского флота 27 июля 1958 года в 14.00
Командир корабля “А. Невский” (Подпись)
Отец отправляется с учениками и учителями на Северное море, захватив по блату Володю. С борта крейсера он пишет Асе:
Закрутился так, что не могу остановиться. Поэтому писать некогда. Живу на крейсере. Мне отвели превосходную каюту. Комфорт почти адмиральский. Встретили вообще изумительно. Белые ночи (вернее, отсутствие какой бы то ни было разницы между днем и ночью) – потрясающи. Всю ночь – солнце. С погодкой, в общем (для этих мест), тоже весело. Ходили неск. раз на баркасе, на шлюпке, на катере по окрестным местам.
“Дружба с крейсером” продолжалась более тридцати лет. “Александр Невский” был одним из самых современных военных кораблей в мире. Прославился он, когда сопровождал эскадру, на которой Хрущев наносил визит в Англию.
В эти годы отец был поглощен борьбой в шахматном мире. Он достает то пропуска, то билеты, а то и бронь на пропуска! Володя, однажды вместе с ним побывавший на таком матче, вспоминает:
Рядом с нами сидел какой-то унылый шахматный маньяк с маленькими карманными шахматами. Он все время спрашивал о той или иной ситуации в партии. В один из моментов он страстно спросил у отца: “Победа?!” Отец невозмутимо ответил ему: “Да! Но не более того…”
Конечно, отца не могли не захватить события VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов 1957 года. Из письма маме:
По случаю фестиваля ремонтные дела в квартире были полностью приостановлены. Ходили все вместе в ЦПКО, в филиал Большого театра на концерт и т. д. Я был – уже без пацанов – на франц., рум. и болг. концертах.
Французы подарили мне значок, из-за которого за мной ходят косяки мальчишек и обливаются слюнями. На Красной площади за мной гнались несколько минут две девочки и клянчили автограф. С грузовика деревенские девчата махали цветами и кричали: “Дружба!” Хорошо, если бы еще кричали: “Любовь!”
Володя, учившийся в том же Автомеханическом институте, что и Юра, во время фестиваля работал в Дискуссионном клубе и примазался к джаз-оркестру в фойе Кремлевского дворца – играл на корыте со струнами-веревками. Он пишет родителям:
Я после всего этого отдыхаю: ем, валяюсь, читаю, слушаю фестивальные концерты. Теперь, после фестиваля, их больше передают, да и более интересные.
Позже Володя участвовал и в таком мероприятии:
В будние дни хожу на репетиции проводов Фиделя и уже знаю, как и сколько раз кричать: “Viva Cuba!” – раз 7–8, “Фидель – Хрущев” – раз 9–10, и многое другое, столь же “интересное”. Очень я устаю от этого.
В начале 60-х отец опубликовал несколько заметных статей. Особое место занимает эссе “Воспитание оптом”, опубликованное в “Известиях” 20 января 1962 года. После трех десятилетий пропаганды коллективизма отец отстаивал уникальность человека, ученика, индивидуума, что вызвало огромный поток писем в редакцию, в школу и к нему домой.
В 1962 году он защитил диссертацию на соискание степени кандидата педагогических наук. В ноябре стал членом Союза журналистов СССР.
Со своей тягой к перемене мест и желанием новых впечатлений он объездил очень многие регионы либо с журналистскими заданиями, либо с лекциями от общества “Знание”. Из поездок он писал:
Ст. Полярный круг, 12 ч. 42 м.,
23 июля 1958 г. Мурм. Ж. Д.
Атенька! Юрка! Родители! Родичи + знакомые!
К Вам взываю я с Полярного круга! Посмотрите на штампик (на конверте). Круг – Полярный, а солнышко получше, чем на нашем “Круге” – измайловском. Кругом леса, леса и болота, болота. Народов мало. Много валунов. На стене развалившегося здания выцарапана лаконичная надпись: “СДЕСЬ БЫЛИ МЫ УРКИ”.
Как это ни парадоксально, питаюсь я в этих широтах в основном яблоками и помидорами – хлебосольные соседи. Сегодня к вечеру – в Мурмáнске (как его здесь называют). Крепко всех целую.
Аш-У-Ня.
Спустя четыре года:
Самарканд, 28 апр. 1962
Дорогие!
Живу второй день в Самарканде.
Состязаюсь в изъявлениях вежливости с узбеками, но ничего не получается. Вчера вечером, приложив руку к груди, меня приветствовал постовой милиционер. А я просто проходил мимо.
Вот так!
Кругом ишаки, плов, черные глаза, цветущая белая акация. Вчера выступил (прямо с самолета) с тремя лекциями. Хлопали, жали руки, желали, подносили цветы, сажали за столы с яствами. Вроде в другой какой-то (совсем-совсем другой) мир попал. Сейчас утро – через 10 минут за мной заедут и мы будем “бродить” на “Волге” по достопримечательным местам. Днем – отлет. Улицы (в некот. местах) напоминают Севастополь: акация, светлые одноэтажные домики, народ, никуда особенно не поспешающий.
Спешу!
Крепко целую.
Аш.
C борта дизель-электрохода:
2 августа 1963 г.
Борт д/э “Калинников”
Жму вверх по Енисею.
Сия речушка кидает в море водички больше всех других наших рек.
Кругом Енисея – тайга.
Так как течение очень шустрое, то жмем не очень шустро – 10–12 км в час. Утром сиганул через знаменитые Козачинские пороги. Погода – Ницца!
Сейчас буду есть некоего ЧИРА – в жареном виде…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
